2015 год завершается, и для разработки корпоративных систем в России он оказался переломным сразу по трём направлениям. Контейнеризация перестала быть экспериментом и пошла в продакшен. Импортозамещение из лозунга превратилось в постановления правительства с конкретными датами. А закон о локализации персональных данных вступил в силу и заставил пересобрать инфраструктуру. Разберём, как эти сдвиги меняют подход к разработке корпоративных систем для бизнеса и госсектора.

Контейнеры дошли до продакшена

Ещё год назад Docker воспринимали как игрушку разработчика – удобно поднять окружение на ноутбуке, но в бой страшно. В 2015-м картина изменилась. Появился Docker 1.6 с поддержкой логдрайверов, вышел Compose, а летом Docker и CoreOS договорились о едином стандарте контейнеров – Open Container Initiative. Это снимает главный страх заказчика: завязку на одного вендора.

На практике контейнеры решают то, что мы раньше закрывали скриптами и регламентами. Образ собирается один раз и катится через dev, staging и прод без «у меня локально работало». Откат сводится к запуску предыдущего тега. Мы давно используем для выкатки сине-зелёное развёртывание, и контейнеры ложатся на эту схему почти без доработок: два идентичных окружения, переключение трафика, мгновенный откат при сбое.

Где осторожничаем. Оркестрация ещё сырая: Kubernetes только-только дорос до версии 1.0, Swarm идёт отдельно от Compose. Для критичных госсистем мы пока держим базы данных вне контейнеров и не гоняем в них stateful-нагрузку. Контейнеризуем приложения, а не хранилища.

Импортозамещение получило правила

Главное регуляторное событие года для разработчиков – постановление о едином реестре российского ПО. С 1 января 2016 года госзаказчики обязаны обосновывать закупку импортного софта, если в реестре есть отечественный аналог. Это не рекомендация, а процедура с запретами.

Мы разобрали механику отдельно – какие требования к правообладателю и доле выручки нужно выполнить, в материале про правила реестра отечественного ПО. Коротко: продукт должен принадлежать российскому лицу, выплаты за рубеж – не более 30 процентов выручки, исходники под контролем разработчика. Тем, кто готовит заявку прямо сейчас, пригодится наш разбор подачи в реестр – там по шагам, какие документы собрать и где чаще всего отказывают.

Для заказной разработки вывод простой. Архитектуру новых систем закладываем на компонентах, которые либо уже в реестре, либо имеют российские аналоги: PostgreSQL вместо проприетарных СУБД, открытые серверы приложений, отечественные ОС на базе Linux. Завязка на закрытый импортный стек теперь – это риск не пройти закупку.

Данные остались в России

С 1 сентября заработала норма закона: персональные данные граждан РФ при сборе должны записываться и обрабатываться в базах на территории России. Роскомнадзор начал проверки, ведётся реестр нарушителей.

Технически это означает, что первичная запись ПДн идёт в российский ЦОД. Трансграничная передача и зеркала за рубежом не запрещены полностью, но первичная база – здесь. Мы пересобрали для нескольких клиентов схему хранения: вынесли мастер-базу персональных данных в локальный дата-центр, оставив за рубежом только агрегированную аналитику без идентификаторов. Это удобно совмещать с переходом на отечественный стек – одна миграция вместо двух.

Вывод

Три тренда года сходятся в одну инженерную задачу: строить системы на открытых и российских компонентах, с предсказуемой выкаткой и хранением данных внутри страны. Контейнеры дают переносимость и быстрый откат, реестр задаёт рамку выбора компонентов, локализация определяет географию инфраструктуры. Кто заложит это в архитектуру в начале 2016-го, сэкономит на переделках весь следующий год.