Год прошёл под лозунгом тотального перехода на отечественное. Указ № 166 запретил госзаказчикам закупать иностранное ПО для значимых объектов КИИ без согласования, а с 1 января 2025 года использовать его там вообще нельзя. За двенадцать месяцев одни компании действительно перенесли инфраструктуру, другие переписали бумаги и закрыли вопрос формально. Разберём, что заместили на деле.

Что заместили по факту

Сильнее всего сдвинулся уровень рабочих мест и базовой инфраструктуры. Российские дистрибутивы Linux – Astra, РЕД ОС, ALT – закрывают типовое госрабочее место: офисный пакет, почта, браузер, документооборот. Здесь миграция идёт не на бумаге: ведомства реально пересаживают тысячи сотрудников, а интеграторы научились делать это пакетно.

Заместили и каналы дистрибуции мобильных приложений. После ухода привычных магазинов появился RuStore, а в ноябре приняли требование о его предустановке на устройства – мы разбирали новые правила preinstall. Это не косметика: бизнес получил рабочий канал доставки приложений пользователям внутри страны.

Третий реальный успех – прикладные системы среднего слоя. CRM, ITSM, BPM, корпоративные порталы, видео-конференц-связь. Российские вендоры закрыли эти ниши функционально достаточно, чтобы заказчик не чувствовал деградации в ежедневной работе.

Что осталось «на бумаге»

Тяжёлый промышленный софт замещается медленно. Инженерные САПР высокого класса, PLM, специализированные расчётные пакеты, MES для сложных производств – здесь аналоги либо незрелые, либо покрывают часть сценариев. Заказчики получают согласование на продление иностранных лицензий и формально отчитываются о «плане перехода», а реально продолжают работать на старом.

Похожая картина с СУБД под высоконагруженные системы и с глубокой аналитикой. Отечественные платформы на базе PostgreSQL закрывают массовый сегмент, но миграция критичных баз с проприетарных решений – это переписывание хранимой логики, нагрузочное тестирование и месяцы работы, а не запись в реестре.

Отдельная история – фундаментальные технологии вроде больших языковых моделей. Мы писали про LLM и их применение в бизнесе: здесь речь не про замену конкретного продукта, а про длинную гонку компетенций, где «импортозаместить» за год невозможно в принципе.

Где проходит граница

Граница между реальным замещением и бумажным проходит по сложности миграции, а не по наличию аналога в реестре. Записать продукт в реестр отечественного ПО – день работы. Перенести на него боевую нагрузку, переучить людей и не потерять данные – отдельный проект со своим бюджетом и рисками.

Главная ошибка года – относиться к замещению как к закупке, а не к инженерной задаче. Где заказчики выстраивали миграцию с аудитом, пилотом и поэтапным переносом, переход состоялся. Где ограничились приказом и галочкой в отчёте, система осталась на иностранном стеке, а риск 2025 года никуда не делся.

Вывод

Год показал чёткую закономерность: замещается то, где есть зрелый аналог и понятный путь переноса. На бумаге остаётся то, где аналог сырой или миграция слишком сложна для быстрого решения. Следующий год определит, кто потратил 2022-й на реальный перенос, а кто – на отчётность. Чем раньше начать инженерную часть, тем дешевле она обойдётся.